Ты, Ирочка, ключи на комоде оставь, теперь тут Кристина хозяйка, — заявила свекровь. Зря она думала, что бизнес принадлежит им
— Ты, Ирочка, ключи на комоде оставь. И пароль от рабочей страницы на бумажке напиши. Кристиночка сама теперь всё вести будет, у нее подписчиков больше.
Я опустила влажную тряпку на гладкую лиственницу террасы. Пахло свежим кедром и речной сыростью, наш глэмпинг стоял на самом берегу Упы, в получасе езды от Тулы. Два модных купольных домика с панорамными окнами, деревянные настилы, сибирские чаны на дровах, которые мы заказывали напрямую с Алтая за бешеные деньги. Моя проданная однушка на окраине ушла сюда вся, до последней копейки.
— Какая Кристиночка, Антонина Семеновна? Администратор наш полутораставочный?
— Ну почему сразу администратор, — подал голос Дима. Он сидел в плетеном подвесном кресле из ротанга. — Кристина теперь со мной будет, мы заявление в ЗАГС подаем. Ир тебе все равно в городе привычнее, ты ландшафтник, найдешь объекты. А нам здесь расширяться надо. Кристина ребенка ждет, ей воздух нужен.
Дима поправил капюшон своего новенького неонового худи, купленного на выручку от майских броней.
— Ребеночка, да, — сладко закивала свекровь, придвигая к себе кружку с чаем. — Делу молодая, шустрая хозяйка нужна. А ты не серчай, Ирочка. Земля-то под базой моя, пай колхозный, на меня оформлен. Так что по закону тут всё наше. Собери вещички свои девичьи до вечера, Димка тебя на нашей Ниве до трассы подбросит, на маршрутку сядешь.
Я посмотрела на сушку в пухлых пальцах свекрови. На её запястье поблескивал золотой браслет, подарок сына на юбилей, купленный с кассы глэмпинга. В груди на секунду полыхнуло гневом, но я заставила себя выдохнуть. Опустила глаза на свои джинсы, испачканные в тульском черноземе, я только утром закончила высаживать сортовые гортензии вдоль дорожки.
— Значит, земля ваша, а бизнес общий?
— Ну а чей? — Дима наконец поднял глаза. — Земля мамина, лицо глэмпинга моё. Ты просто декор расставила да траву постелила, за это спасибо.
— Давай только без сцен, ладно? — буркнул Дима, заходя вслед за мной в домик-сферу. — Вещи собери аккуратно, посуду не бери, она под интерьер купола покупалась. Продолжение в комментарии
Дима открыл шкаф и начал снимать мои вещи с полок так буднично, словно речь шла не о семи годах нашей жизни, а о постоялице, у которой закончился срок аренды.
— Не тяни время, Ир. Кристина вечером приедет. Не хотелось бы устраивать неловкие сцены.
Я молча смотрела, как он складывает мои свитера в старую спортивную сумку. Именно ту, с которой мы когда-то приехали сюда впервые. Тогда вокруг был пустырь, заросший бурьяном, а теперь здесь стояли аккуратные дорожки, молодые ели, клумбы с гортензиями и купольные домики, в которых люди платили хорошие деньги за возможность провести выходные на природе.
— Странно, — тихо сказала я. — Когда нужно было таскать доски, красить террасы и принимать гостей ночью, хозяйкой была я. А теперь вдруг оказалась лишней.
— Не начинай.
— Я ещё даже не начала.
Антонина Семёновна громко поставила чашку на стол.
— Не строй из себя обиженную. Мужчина имеет право на новую жизнь. А ты детей так и не родила.
Эти слова ударили больнее пощёчины.
Я медленно подняла голову.
— Вы прекрасно знаете, что два года назад врачи сказали, что проблема вовсе не во мне.
Лицо Димы мгновенно изменилось.
— Замолчи.
— Нет. Сегодня молчать я не собираюсь.
Свекровь вспыхнула.
— Как ты смеешь?
— Так же, как вы сейчас смеете выставлять меня за дверь дома, который я строила своими руками.
В комнате повисла тяжёлая тишина.
Я подошла к рабочему столу, открыла ноутбук и спокойно закрыла крышку.
— Пароль от страницы записывать не буду.
— Почему это? — раздражённо спросил Дима.
— Потому что страница зарегистрирована на мой номер телефона и мою электронную почту.
Он усмехнулся.
— Перерегистрируем.
— Не получится.
Улыбка исчезла с его лица.
— Что значит — не получится?
Я впервые за весь разговор почувствовала странное спокойствие.
— Это значит, что договор с рекламной площадкой оформлен на меня. Бренд зарегистрирован тоже на меня. Все фотографии, описание сайта, рекламные материалы, фирменный стиль — всё создавалось через мои аккаунты.
Антонина Семёновна презрительно махнула рукой.
— Бумажки.
— Не совсем.
Я открыла папку с документами.
— Вот договор с дизайнером. Вот договор на разработку сайта. Вот свидетельство на товарный знак, который сейчас находится на регистрации. Вот переписка с туроператорами. Они знают только меня.
Дима нахмурился.
— Ты специально это сделала?
— Нет. Просто занималась делом, пока ты рассказывал подписчикам, как легко строить успешный бизнес.
Он резко подошёл ближе.
— Думаешь, без тебя не справимся?
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Узнаем.
В этот момент зазвонил телефон.
На экране высветилось имя постоянной клиентки.
— Ирочка, добрый день! Мы хотели забронировать оба купола на август. Всё в силе?
Я включила громкую связь.
— Боюсь, сейчас идут серьёзные изменения в управлении. Я уточню информацию и обязательно вам перезвоню.
После разговора Дима раздражённо выдохнул.
— Зачем ты это сказала?
— Потому что не имею права вводить людей в заблуждение.
Антонина Семёновна всплеснула руками.
— Она ещё и клиентов отпугивает!
— Нет. Я просто не собираюсь отвечать за сервис, которым больше не управляю.
Дима сел в кресло и нервно провёл ладонями по лицу.
Он впервые выглядел не победителем, а человеком, который начал понимать, что красивая картинка в социальных сетях и настоящий бизнес — далеко не одно и то же.
Я застегнула дорожную сумку.
— Не переживайте. Я уйду.
Свекровь довольно улыбнулась.
— Вот и правильно.
Я взяла ключи от машины.
— Только одну вещь запомните.
— Какую ещё?
— Можно выгнать человека с территории. Но нельзя забрать у него знания, опыт, репутацию и документы, которые подтверждают, кому на самом деле принадлежит большая часть того, что вы привыкли считать своим.
Дима медленно поднял голову.
— Что ты имеешь в виду?
Я спокойно посмотрела на него.
— Узнаешь очень скоро.
С этими словами я вышла из купольного домика, закрыла за собой дверь и, не оглядываясь, направилась к машине. Впереди была неизвестность, но впервые за долгие месяцы она казалась менее страшной, чем жизнь рядом с людьми, которые предали меня.
