Можно?
В тот вечер дед Пётр впервые за много лет предложил бабке Нине спать без пижамы.
Само по себе предложение было настолько неожиданным, что Нина даже перестала складывать полотенца.
— Что ты сказал?
Пётр сидел на краю кровати и делал вид, будто ничего особенного не произошло.
— Говорю, жарко сегодня.
— Жарко?
— Ну да.
Нина посмотрела на него поверх очков.
— Пётр, на улице уже октябрь.
— А дома топят.
— Дома двадцать два градуса.
— Вот именно. Двадцать два.
— И что?
Пётр пожал плечами.
— Можно одну ночь без всего этого. Свободнее как-то.
Нина усмехнулась.
— Ты чего вдруг свободы захотел?
— А что? Нельзя?
— Можно. Только странно.
— Почему странно?
— Потому что пятьдесят лет спал в трусах и майке, а сегодня вдруг решил стать человеком свободных нравов.
Пётр засмеялся.
— Ну, Нинка, пятьдесят лет — это не приговор.
— Конечно, не приговор. Но привычки у тебя уже пенсионные.
— А у тебя, значит, нет?
— У меня привычки хорошие.
— Какие?
— Не спорить с человеком, который через пять минут будет храпеть.
Пётр обиделся.
— Я не храплю.
— Конечно.
— Правда не храплю.
— Конечно-конечно. Просто кровать сама по себе скрипит.
Пётр хотел возразить, но потом махнул рукой.
— Ладно. Спим как обычно.
Нина вдруг рассмеялась.
— Нет уж. Сам предложил — теперь давай.
Она положила полотенца в шкаф, выключила свет в комнате и забралась под одеяло.
Пётр тоже улёгся.
Первые несколько минут они молчали.
За окном шуршал дождь. Где-то во дворе хлопнула дверь подъезда. На кухне тихо тикали старые часы.
— Нина?
— Что?
— Удобно.
— Что именно?
— Ну… так.
— Угу.
— Не мешает ничего.
— Пётр.
— Что?
— Спи.
— Сплю.
Через минуту:
— Нина?
— Ну?
— А помнишь, как мы в молодости в деревне спали?
— Помню.
— Вот тогда тоже никаких пижам не было.
— Тогда у нас и кровати нормальной не было.
— Зато молодые были.
Нина повернулась к нему.
— Ты сейчас к чему ведёшь?
— Ни к чему.
— Вот и хорошо.
— Просто вспомнил.
Нина улыбнулась в темноте.
Они действительно многое пережили вместе.
Познакомились ещё совсем молодыми. Поженились почти сразу после армии Петра. Денег не было, квартира была маленькая, мебели почти никакой. Первые годы спали на старом диване, который достался от соседки.
Потом родились дети.
Появились заботы.
Работа.
Дача.
Школа.
Болезни.
Свадьбы детей.
Внуки.
И постепенно они привыкли жить рядом настолько, что иногда могли провести целый вечер почти не разговаривая — и всё равно прекрасно понимать друг друга.
Пётр посмотрел на часы.
Половина первого.
Нина уже заснула.
Он тоже закрыл глаза.
Но через несколько часов проснулся.
В комнате было темно.
Он сначала не понял, где находится.
Потом услышал дождь.
Посмотрел на часы.
Три двадцать.
Пётр перевернулся на другой бок и вдруг окончательно проснулся.
Он несколько секунд лежал молча, потом осторожно повернулся к Нине.
Та спала.
Пётр улыбнулся.
В голове неожиданно мелькнула мысль из далёкой молодости.
Он тихонько протянул руку и осторожно коснулся плеча жены.
Нина не проснулась.
Пётр подождал.
Потом ещё раз слегка хлопнул её по плечу.
— Нинка…
Она сонно пробормотала:
— М-м?
— Нинка.
— Что?
Пётр помолчал.
— Можно?
Нина медленно открыла один глаз.
Посмотрела на него.
Потом на часы.
Потом снова на него.
— Что можно?
Пётр смутился.
— Ну…
— Что «ну»?
— Это самое…
Нина несколько секунд молча смотрела на мужа.
А потом неожиданно улыбнулась.
— Петь…
— Что?
— Ты сейчас серьёзно?
— А что такого?
— Ничего.
Она перевернулась на спину.
— Можно.
Пётр довольно улыбнулся.
Но прежде чем он успел что-либо сказать, Нина добавила:
— Только сначала в туалет сходи.
Пётр замер.
— В туалет?
— Конечно.
— Зачем?
— Потому что ты через пять минут скажешь, что тебе надо.
— Да не надо мне!
— Ага. Я тебя знаю сорок с лишним лет.
— Пятьдесят два.
— Тем более.
Пётр тяжело вздохнул.
— Романтики у тебя никакой.
— А у тебя, значит, много?
— Была.
— Когда?
— Лет сорок назад.
Нина рассмеялась.
— Вот именно.
Пётр всё-таки встал.
На пути к двери он вдруг остановился.
— Нинка.
— Что ещё?
— А ты правда согласна?
Она посмотрела на него.
На этот раз уже без шутки.
— Петь, мы с тобой столько лет вместе. Конечно, согласна.
Он улыбнулся.
— Тогда сейчас вернусь.
— Иди уже.
Пётр вышел.
Нина осталась одна.
Она лежала и улыбалась.
Внутри у неё вдруг появилось странное чувство.
Не потому, что происходило что-то необычное.
Наоборот.
Потому что после стольких лет совместной жизни Пётр вдруг напомнил ей того самого молодого парня, который когда-то впервые пришёл к ней знакомиться.
Тогда он тоже ужасно волновался.
Пришёл в старом пиджаке, который был ему велик, с букетом цветов, купленным на последние деньги.
Нина тогда едва сдерживала смех.
Пётр весь вечер сидел на краешке стула и боялся сказать лишнее.
А потом, когда уходил, возле двери остановился и спросил:
— Можно я завтра снова приду?
Нина ответила:
— Можно.
И он действительно пришёл.
На следующий день.
И через день.
И ещё через день.
Так всё и началось.
Через несколько минут Пётр вернулся.
— Вот.
— Что «вот»?
— Всё.
— Молодец.
Он снова лёг.
Некоторое время оба молчали.
— Нина?
— Что?
— Ты не спишь?
— Уже нет.
— А я вот думаю…
— Не надо.
— Почему?
— Ночью тебе думать противопоказано.
Пётр тихо рассмеялся.
— Помнишь нашу первую квартиру?
— Конечно.
— Мы там зимой замерзали.
— Ещё бы.
— А ты тогда говорила, что это романтика.
— Я была молодая.
— А сейчас?
— Сейчас я знаю, что романтика — это когда отопление работает.
Пётр засмеялся так громко, что Нина ткнула его локтем.
— Тише. Детей разбудишь.
— Каких детей? Они давно отдельно живут.
— Привычка.
Они снова замолчали.
Потом Пётр сказал:
— Нинка…
— Ну?
— Спасибо тебе.
Она повернулась.
— За что?
— За всё.
Нина не ответила сразу.
— Ты чего вдруг?
— Просто.
— Заболел?
— Нет.
— Тогда спи.
— Хорошо.
Через минуту Нина тихо сказала:
— И тебе спасибо.
Пётр улыбнулся.
Но заснуть уже не получилось.
Они начали вспоминать прошлое.
Первую поездку на море.
Первую машину.
Как Пётр однажды перепутал педали и въехал в кусты.
Как Нина родила сына и Пётр от волнения потерял в роддоме свои документы.
Как они вместе строили дачу.
Как зимой таскали уголь.
Как ругались из-за денег.
Как мирились.
Как однажды три дня не разговаривали из-за того, что Пётр купил совершенно ненужную дрель.
— Она была со скидкой, — оправдывался он даже спустя двадцать лет.
— Ты тогда сказал, что без неё мы вообще не проживём.
— И прожили же.
— Потому что я её продала.
Пётр рассмеялся.
— А я думал, она где-то лежит.
— Конечно. В магазине.
Они оба засмеялись.
Ночь постепенно проходила.
И вдруг Нина сказала:
— Петь, а знаешь, чего мне больше всего хочется?
— Чего?
— Чтобы мы никогда не переставали вот так разговаривать.
Пётр повернулся к ней.
— А мы разве перестанем?
— Не знаю.
— Не перестанем.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я тебя знаю.
— И какая я?
Пётр задумался.
— Упрямая.
— Ещё.
— Вредная.
— Ещё?
— Красивая.
Нина улыбнулась.
— Врёшь.
— Конечно.
— После пятидесяти лет наконец научился.
— А ты всё равно поверила.
Она тихо засмеялась.
Пётр взял её за руку.
И вдруг оба поняли, что та странная затея со сном без привычной одежды вообще оказалась не главным событием этой ночи.
Главным было другое.
Они снова разговаривали как молодые.
Без телевизора.
Без телефона.
Без бытовых проблем.
Просто лежали рядом и вспоминали жизнь.
Утром Нина проснулась первой.
Солнце уже пробивалось сквозь занавески.
Она посмотрела на Петра.
Тот спал, слегка похрапывая.
Нина улыбнулась.
Потом осторожно встала и пошла на кухню.
Через двадцать минут запах свежего кофе разбудил Петра.
Он вышел из комнаты, потирая глаза.
— Доброе утро.
— Доброе.
— Кофе?
— Уже налит.
Пётр сел за стол.
— Хорошая ночь была.
— Да.
— Повторим?
Нина прищурилась.
— Что именно?
Пётр задумался.
— Ну… без пижам.
Нина рассмеялась.
— Посмотрим.
— А что смотреть?
— Настроение будет.
Пётр сделал глоток кофе.
— Нинка?
— Что?
— А можно?
Она посмотрела на него.
— Можно.
— Что?
— Сегодня вечером я сама скажу.
Пётр чуть не подавился кофе.
— Вот это поворот.
— А ты думал, только тебе можно?
— Нет.
— Тогда живи спокойно.
В этот момент раздался звонок телефона.
На экране высветилось имя их дочери.
— Мама, вы уже проснулись?
— Проснулись.
— А чем занимаетесь?
Нина посмотрела на Петра.
Тот улыбался.
— Кофе пьём.
— А папа рядом?
— Рядом.
Дочь сказала:
— Передайте ему, чтобы сегодня на дачу не ехал. Дождь обещают.
Пётр тут же вмешался:
— Какой ещё дождь? Я сам решу!
— Папа, ты вчера говорил, что спина болит.
— Не болит.
Нина посмотрела на него.
— Болела.
— Когда?
— Вчера.
— Сегодня уже не болит.
Дочь рассмеялась:
— Вы там опять спорите?
— Нет, — ответила Нина.
Пётр удивлённо посмотрел на неё.
— Мы обсуждаем семейные вопросы.
— Какие ещё семейные вопросы?
Нина улыбнулась.
— Очень важные.
— Ладно. Тогда не буду мешать.
Когда разговор закончился, Пётр спросил:
— А что у нас за семейные вопросы?
Нина встала, собрала чашки и спокойно сказала:
— Будем решать, как нам дальше жить.
— И что решили?
Она посмотрела на него.
— Так же, как жили.
— То есть?
— Вместе.
Пётр кивнул.
— Это я одобряю.
Он подошёл к жене, обнял её и тихо сказал:
— Нинка…
— Что?
— Можно я сегодня вечером снова тебя разбужу?
Она улыбнулась.
— Только не забудь сначала в туалет сходить.
Пётр рассмеялся.
— Вот поэтому я на тебе и женился.
— Из-за туалета?
— Нет.
— А из-за чего?
Пётр посмотрел ей прямо в глаза.
— Потому что с тобой даже старость похожа на молодость.
Нина ничего не ответила.
Только положила голову ему на плечо.
А за окном продолжал идти осенний дождь.
И им обоим вдруг стало совершенно неважно, сколько им лет.
Потому что некоторые вещи не стареют.
Не стареют привычка держать друг друга за руку.
Не стареют семейные шутки.
Не стареют воспоминания.
И, наверное, самое главное — не стареет человек, рядом с которым тебе всё ещё хочется спросить:
— Можно?
И услышать в ответ:
— Можно.
