Любаша
В тот год в тайгу приехал мужик по имени Николай.
Приехал не от хорошей жизни.
Работы в его городе почти не осталось, жена давно ушла к другому, дети выросли и разъехались, а сам Николай последние полгода перебивался случайными заработками. То крышу кому-нибудь починит, то гараж разберёт, то машину знакомому переберёт.
Однажды в местной газете он увидел объявление:
«Требуются рабочие на лесозаготовку. Вахта. Хорошая оплата. Питание и проживание предоставляются».
Николай перечитал объявление три раза.
— А почему бы и нет?
Через неделю он уже трясся в старом автобусе, который вёз бригаду всё дальше от цивилизации.
Чем дальше они ехали, тем меньше становилось домов.
Потом исчезли магазины.
Потом дорога превратилась в разбитую грунтовку.
А потом водитель остановился возле нескольких деревянных построек и сказал:
— Приехали.
Николай посмотрел в окно.
Перед ним стояла тайга.
Настоящая.
Огромные сосны и ели уходили куда-то за горизонт. Между деревьями лежал глубокий снег. Воздух был настолько чистым и холодным, что после города казался почти обжигающим.
— И где тут жить? — спросил Николай.
— Вон там, — ответил бригадир, показывая на длинный деревянный барак.
— А магазин?
Бригадир посмотрел на него как на человека, который задал совершенно глупый вопрос.
— Магазин в посёлке.
— А посёлок далеко?
— Километров двадцать.
— Пешком?
— Если хочешь — пешком.
Так началась новая жизнь Николая.
Первый месяц он работал почти без остановки.
Подъём в шесть утра.
Завтрак.
Лес.
Грохот техники.
Запах бензина, смолы и свежей древесины.
Вечером — ужин и сон.
Второй месяц прошёл примерно так же.
На третий Николай понял, что начинает разговаривать с деревьями.
— Ну что, красавица, — говорил он очередной сосне, заводя бензопилу. — Сейчас мы с тобой разберёмся.
Мужики смеялись.
— Коля, ты осторожнее, — говорил один из них. — А то скоро жениться на берёзе соберёшься.
— А что делать?
— В городе надо было бабу искать.
— В городе я уже искал.
— И?
— Не нашёл.
— Значит, плохо искал.
К концу третьего месяца Николай действительно начал чувствовать себя одиноким.
Не просто одиноким.
Ему хотелось человеческого тепла.
Хотелось вечером поговорить не о лесоповале, не о бензине и не о том, кому завтра идти за запчастями.
Хотелось, чтобы рядом был человек, которому можно рассказать, как прошёл день.
Однажды после ужина Николай сидел на крыльце барака и смотрел на снег.
Рядом расположились несколько местных мужиков.
Они пили чай, курили и обсуждали жизнь.
Николай наконец решился:
— Мужики…
— Чего?
— А здесь вообще женщины есть?
Наступила тишина.
Потом один из мужиков усмехнулся.
— Женщины?
— Ну да.
— Конечно есть.
— Где?
— В посёлке.
— А нормальные?
Мужики переглянулись.
— Все нормальные, Коля.
— Я не это имел в виду.
— А что ты имел в виду?
Николай почесал затылок.
— Ну… познакомиться с кем-нибудь.
Самый старший мужик, Семёныч, задумался.
— Есть у нас одна Любаша.
— Любаша?
— Ага.
— И какая?
— Хорошая женщина.
— Замужем?
— Нет.
— А дети?
— Нет.
— А характер?
Семёныч хмыкнул.
— Характер у неё… интересный.
— В каком смысле?
— В прямом.
Все рассмеялись.
Николай посмотрел на них подозрительно.
— И где её найти?
— Дом у края посёлка. Голубые ставни. Не перепутаешь.
— А что она делает?
Семёныч пожал плечами.
— Живёт.
— Работает?
— По-разному.
— И что, просто прийти?
— Просто.
— А если она меня пошлёт?
— Значит, пошлёт.
Николай задумался.
— А почему вы мне вообще её советуете?
Семёныч сделал серьёзное лицо:
— Потому что ты уже третий месяц с нами живёшь. Ещё немного — и начнёшь на бензопиле жениться.
Мужики снова засмеялись.
А потом один из них тихо добавил:
— Только не забудь бутылку.
— Какую бутылку?
— Водки.
Николай поднялся.
— Ну, водка так водка.
На следующий вечер он действительно собрался.
Взял бутылку, надел чистую рубашку и пошёл в посёлок.
Дорога заняла почти час.
Николай шёл по снегу и всё больше сомневался.
«И зачем я вообще согласился?»
Но возвращаться было уже поздно.
Наконец он увидел дом с голубыми ставнями.
Остановился.
Постучал.
Никто не ответил.
Постучал ещё раз.
Из дома донёсся женский голос:
— Кто там?
Николай замялся.
— Это… Николай.
— Какой Николай?
— Из леспромхоза.
За дверью стало тихо.
Потом:
— Заходи.
Николай вошёл.
И первое, что его удивило, — в доме было невероятно тепло.
Второе — чисто.
Третье — пахло пирогами.
А четвёртое — Любаша совершенно не соответствовала тому образу, который успели нарисовать ему местные мужики.
Перед ним стояла женщина лет сорока.
Невысокая, крепкая, с тёмными волосами, собранными в косу.
На ней был старый вязаный свитер и фартук.
Она посмотрела на бутылку в руке Николая.
Потом на него.
— Это мне?
— Ну…
— Поставь на стол.
Николай поставил.
Любаша посмотрела на него внимательно.
— Ты Николай?
— Да.
— Лес валишь?
— Валю.
— Давно?
— Три месяца.
— Женат?
Николай покачал головой.
— Был.
— А теперь?
— Теперь нет.
Любаша кивнула.
— Понятно.
Николай чувствовал себя школьником на экзамене.
— А ты… Любаша?
— Я.
— Про тебя мне мужики рассказали.
— Догадываюсь.
— Они сказали, что ты…
Он запнулся.
Любаша подняла бровь.
— Что я?
— Ну…
— Говори.
Николай покраснел.
— Что ты за бутылку…
Он не договорил.
Любаша несколько секунд смотрела на него.
Потом вдруг рассмеялась.
Не тихо.
А так, что чуть не согнулась пополам.
— Вот же болтуны!
Николай растерялся.
— А что не так?
— Всё не так.
— Но они сказали…
— Они много чего говорят.
Любаша вытерла слезу от смеха.
— Садись.
Николай сел.
Она поставила на стол тарелки.
— Будешь ужинать?
— Буду.
— Вот и правильно.
— А бутылка?
— Оставь.
— А зачем?
— Потом разберёмся.
Они поужинали.
Любаша оказалась разговорчивой.
Она рассказала, что раньше работала поваром в районной больнице, потом вернулась в родной посёлок, потому что заболела мать.
После смерти матери осталась одна.
Держала небольшое хозяйство, выращивала овощи, пекла пироги и иногда готовила для рабочих.
Николай слушал её и постепенно забывал, зачем вообще пришёл.
Они говорили до позднего вечера.
О прошлом.
О людях.
О городе.
О том, как странно человек привыкает к одиночеству.
Когда Николай наконец собрался уходить, Любаша сказала:
— Возьми пирог.
— Зачем?
— В лесу пригодится.
— Спасибо.
Он взял пирог и вышел.
На обратной дороге Николай шёл и улыбался.
«Хорошая женщина», — подумал он.
На следующий день мужики сразу заметили перемену.
— Ну что? — спросил Семёныч.
— Что «что»?
— Как Любаша?
— Нормально.
— И всё?
— А что ещё?
Мужики переглянулись.
— Бутылку оставил?
— Оставил.
— А сам?
— Сам ушёл.
Наступила тишина.
— И?
— Что «и»?
— Ну как?
Николай пожал плечами.
— Мы разговаривали.
Мужики уставились на него.
— В смысле разговаривали?
— В прямом.
Семёныч покачал головой.
— Коля, ты что, действительно с ней разговаривал?
— Да.
— И только?
— А что ещё?
Мужики рассмеялись.
Но Николай не обращал внимания.
После этого он начал заходить к Любаше почти каждый вечер.
Иногда приносил продукты.
Иногда помогал колоть дрова.
Однажды починил крышу на сарае.
Любаша в ответ готовила ему еду.
Между ними постепенно появилась дружба.
А потом Николай понял, что ему нравится возвращаться в посёлок не ради еды.
И даже не ради разговоров.
Ему нравилась сама Любаша.
Однажды он пришёл к ней поздно вечером.
За окном бушевала метель.
Любаша поставила на стол чай.
— Останешься?
Николай посмотрел на неё.
— А можно?
— Если хочешь.
Он остался.
Они всю ночь разговаривали.
Утром Николай впервые за много лет проснулся не в бараке.
Рядом была женщина, которая не требовала от него ничего.
Не спрашивала, сколько он зарабатывает.
Не интересовалась квартирой.
Не сравнивала его с другими мужчинами.
Она просто была рядом.
И Николаю этого оказалось достаточно.
Прошёл ещё месяц.
Рабочая вахта подходила к концу.
Однажды бригадир сказал:
— Через неделю уезжаем.
Николай промолчал.
Вечером он пришёл к Любаше.
— Мне скоро уезжать.
Она перестала резать хлеб.
— Куда?
— Домой.
— Надолго?
— Не знаю.
Любаша кивнула.
— Понятно.
— Ты ничего не скажешь?
— А что я должна сказать?
— Не знаю.
Она поставила нож.
— Коля, ты взрослый человек. Сам решай, где тебе жить.
Николай тяжело вздохнул.
— А если я не хочу уезжать?
Любаша посмотрела на него.
— Тогда не уезжай.
— А если хочу остаться здесь?
Она улыбнулась.
— Тогда оставайся.
— А если я хочу остаться с тобой?
Любаша долго молчала.
Потом сказала:
— Тогда сначала перестань приносить мне водку.
Николай рассмеялся.
— Договорились.
Через неделю бригада уехала.
Николай остался.
Он устроился в местную мастерскую.
Сначала чинил технику.
Потом стал помогать на лесозаготовках.
Через полгода они с Любашей расписались.
На свадьбе присутствовал весь посёлок.
Семёныч поднял стакан и сказал:
— Хочу сказать тост за Николая.
— За меня?
— Конечно.
Семёныч посмотрел на Любашу.
— Мы ведь хотели ему женщину найти.
— Ну нашли, — сказала Любаша.
— А он, зараза, нашёл себе жену.
Все рассмеялись.
Николай поднялся.
— А я хочу сказать спасибо вам.
— За что?
— За то, что отправили меня к Любаше.
Семёныч усмехнулся.
— Мы тебя не к Любаше отправляли.
— А куда?
— За бутылкой.
Все снова расхохотались.
Любаша покачала головой.
— Вот ведь старые сплетники.
— А что? — возмутился Семёныч. — Мы же не знали, что ты ему понравишься.
Николай посмотрел на жену.
— Я тоже не знал.
— А теперь знаешь?
— Теперь знаю.
Любаша улыбнулась.
— И что?
— Что иногда человеку нужно уехать за тысячу километров, чтобы наконец понять, где его дом.
За окном шумела тайга.
Ветер качал верхушки сосен.
А в небольшом деревянном доме было тепло.
На столе стоял чай, лежал свежий пирог и та самая бутылка, которую Николай когда-то принёс в первый вечер.
Любаша давно её не открывала.
Она просто хранила её на верхней полке.
Однажды Николай спросил:
— А почему ты её не выбросила?
Любаша ответила:
— Потому что с неё всё началось.
— С бутылки?
— Нет.
Она посмотрела на мужа.
— С того, что ты всё-таки постучал в дверь.
Николай улыбнулся.
И впервые за много лет почувствовал, что ему действительно некуда больше идти.
Потому что он уже пришёл.
Домой.
