Этап 2. Линия обороны хозяйки
— …бабка твоих детей! — выплюнула Светлана Петровна, багровея. — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?
Елена стояла напротив неё посреди кухни — своей кухни — и вдруг ясно ощутила, что больше не боится. Ни этого острого голоса, ни поджатых губ, ни вечного «мы же семья».
— Понимаю, — тихо ответила она. — С чужим человеком, который привык считать, что ему все должны. Даже те, кому он всю жизнь портил кровь.
Светлана вскинулась, Зоя ахнула.
— Ах вот как! — задыхаясь от возмущения, заговорила свекровь. — Это я, значит, вам кровь портила?! Да если бы не я, вы бы тут…
— Мы бы тут жили ровно так же, — перебила Елена. — Потому что эту дачу я купила уже после развода. На деньги от продажи бабушкиной квартиры. Документы хотите — покажу. Ни рубля Игорь сюда не вложил.
Она открыла ящик комода, вытащила прозрачную папку и положила на стол.
— Свидетельство о собственности, — спокойно сказала она. — Можете полюбоваться. Там только одно имя. Моё. Ни вашего сыночка, ни ваше.
Зоя машинально потянулась, пробежалась глазами по строкам… и заметно вытянулась.
— Мам… — шепнула она. — Тут правда только она…
— Молчать! — рявкнула Светлана Петровна. — Бумажками меня не запугаешь! Семья — это не бумажки!
— Вы всё время любите про семью вспоминать, — устало сказала Елена. — Но вспоминаете только тогда, когда вам что-то нужно. Когда Игорь уходил, вы не говорили ни про семью, ни про детей. Вы сказали: «Лена, не мешай моему сыну жить, он молод, а ты его тянете вниз своим приплодом». Помните?
Светлана дёрнулась, но промолчала.
Миша и Катя, до этого сидевшие тихо, как мышки, в дверях, переглянулись. Мальчик нахмурился, девочка вжалась в косяк.
Елена заметила их краем глаза и, не меняя тона, добавила:
— Дети, идите во двор. Поиграйте пока. Если кто-то из взрослых скажет вам неприятные слова — сразу зовите меня. Хорошо?
Миша понял всё с полуслова, взял сестру за руку и увёл её на улицу.
Дверь хлопнула, и в кухне стало тесно от напряжения.
— Значит, так, — Елена положила папку обратно, будто ставила точку в разговоре. — Повторю ещё раз: дача моя. Вы сюда не приглашены. Я могу, из уважения к тому, что вы всё-таки бабушка и тётя моих детей, позволить вам переночевать одну-две ночи. Но по моим правилам. Без оскорблений, командования, переделывания мой огород под ваши вкусы. Пытаетесь хозяйничать — собираете свои сумки и уходите.
— Ты нас выгоняешь?! — взвизгнула Зоя. — Прямо на дорогу?!
— Я предлагаю вам выбор, — твёрдо сказала Елена. — Остаться ненадолго — как гости. Или уйти сразу. Решать вам.
Светлана Петровна прищурилась.
— А Игорю ты об этом сказала? – ядовито поинтересовалась она. — Он знает, что ты нас на улицу выставляешь?
Елена едва заметно усмехнулась.
— А Игорь в курсе, что вы сюда вообще приехали? — парировала она. — Что-то сомневаюсь.
В глазах свекрови мелькнуло что-то похожее на растерянность. Значит, попала в точку.
— Вот и отлично, — продолжила Елена. — Тогда давайте не будем прикрываться его именем. Его здесь нет. А я — есть.
Она развернулась к плите и спокойным голосом добавила:
— Обед через десять минут. Хотите — садитесь за стол. Но помните: на моей кухне крики и оскорбления не подаются.
И, к собственному удивлению, почувствовала, что её руки больше не дрожат.
Этап 3. Попытка захвата территории
Обед прошёл в натянутой тишине.
Толик вяло ковырял окрошку, делая вид, что без телефона мир перестал существовать. Зоя шмыгала носом, время от времени красноречиво вздыхая. Светлана Петровна молчала, но таранила Елену глазами, как артиллерия — крепостную стену.
— Ну и что дальше? — первой не выдержала Зоя, когда тарелки были ополовинены. — Мы к тебе приехали не на день. У нас, между прочим, ремонт дома затеяли, жить негде. Думали, хоть на даче отдохнём, воздухом подышим…
— Игорь ремонт затеял или ты с мамой? — уточнила Елена.
Зоя смутилась.
— Да какая разница…
— Большая, — спокойно сказала Елена. — Если бы Игорь позвонил и сказал: «Лена, можно мама с сестрой пару недель у тебя поживут, пока ремонт идёт?» — мы бы поговорили по-взрослому. Обсудили условия, сроки. Может, я бы и согласилась. Но он мне не звонил. Зато вы приехали, как к себе — с сумками, без предупреждения. А теперь ещё и требуете «нормальную комнату».
Светлана Петровна тут же сжала губы в тонкую нитку.
— Он… занят, — буркнула она. — Работа, дела. Мужчинам не до этого.
— Зато вам — до всего, — тихо ответила Елена. — Даже до моей спокойной жизни.
После обеда незваные гости разбрелись по даче, как разведка перед штурмом.
Зоя полезла в огород, критически ощупывая каждую грядку.
— Помидоры посадила поздно, — заявила она, не стесняясь. — Картошки мало. И клубники кот наплакал. Ты дачу в санаторий превратила, а не в хозяйство. Цветочки ей подавай…
Светлана Петровна заглянула в мастерскую, ту самую «гостевую комнату», где Елена поставила мольберт, швейную машинку и стеллажи с тканями.
— Это что, у тебя теперь работа? — ядовито протянула она, доставая с полки аккуратно сложенный плед. — Лоскутки сшиваешь? Хоть что-то продаётся?
— Иногда, — спокойно ответила Елена, забирая плед из её рук. — Не ваше дело, если честно.
Толик занял диван в зале, включил на телефоне видео на полную громкость. Катя пару раз робко попросила его сделать потише, но он проигнорировал. Тогда Миша подошёл сам, нахмурился:
— Это наша гостиная. Мы тут играем и книжки читаем. Можно, пожалуйста, потише?
— Это не твоя гостиная, а бабушкина дача, — лениво бросил Толик, не отрываясь от экрана. — И вообще, отстань.
— Дача мамина, — тихо, но твёрдо сказал Миша. — И если хочешь тут жить, будь нормальным.
Елена услышала этот диалог, стоя в коридоре, и сердце её сжалось от гордости и боли одновременно. «Мой сын уже умеет защищать дом… А ведь ему всего двенадцать.»
К вечеру стало ясно: родня бывшего мужа приехала не «на денёк».
В мансарде, среди сумок, Зоя шепталась с матерью:
— Мам, ну не поедем же мы обратно в город! Там шпаклёвка, пыль, этот грохот… Я с Толиком не выдержу. Три дня — и с ума сойду.
— Ты что, дурочка? — зашипела Светлана. — Конечно, не поедем. Посидим недельку-другую. Ленка поворчит, да смирится. Она у нас мягкая, я её знаю. Сейчас поиграет в хозяйку — и отпустит.
Елена стояла под лестницей и слышала каждое слово. «Мягкая». «Смирится». «Поиграет в хозяйку».
Внутри поднялась волна, похожая на ту, что она однажды уже пережила, когда Игорь собирал вещи под одобрительное сопение матери. Тогда она молчала, утирала слёзы, надеясь, что он опомнится.
Теперь — нет.
«Никакой второй серии, — подумала она. — Здесь моя территория. И если я сейчас прогнусь — они меня сожмут до конца».
Этап 4. План Елены
Ночью она почти не спала.
Катя, уставшая от новых лиц и напряжённой атмосферы, ворочалась, то и дело забираясь к ней под бок. Миша лежал на своём диванчике с открытыми глазами — в темноте слышалось его негромкое сопение.
— Мам, — прошептал он, когда за окном уже посветлело. — Они надолго останутся?
Елена вздохнула.
— Нет, — ответила она. — Я не позволю.
— А если не уйдут? — он повернулся в её сторону. — Они же тебя всё время обзывали… и папу забрали. Я помню.
Её кольнуло.
— Папа сам ушёл, — мягко поправила она. — Но да… они помогали ему не думать о нас. И именно поэтому я не хочу, чтобы они жили здесь. Мы слишком долго привыкали к тишине.
Она погладила сына по голове.
— Слушай, — шепнула она. — Что бы ни кричали взрослые, помни: это наш дом. И я не дам вас никому обижать. Но иногда для защиты дома нужно не только кричать в ответ, а действовать с головой. Понятно?
— Типа… план? — уточнил Миша, в голосе прозвучал интерес.
— Именно, — усмехнулась Елена. — У мамы есть план.
Утром она накормила всех завтраком, ответила невозмутимым молчанием на очередные комментарии Зои («каша жидкая», «чай слабый»), а потом ушла «в магазин».
На самом деле она пошла к соседу — Петровичу, крепкому пенсионеру с рыбацким загаром, который жил через два участка и был ходячей энциклопедией дачной жизни. А ещё — бывшим участковым.
— О, Ленка! — обрадовался он, увидев её у ворот. — Детки как? Огурцы взошли?
— Огурцы живы, дети тоже, — усмехнулась она. — А вот нервы… под вопросом.
За чашкой крепкого чая на веранде она коротко изложила ситуацию.
Петрович слушал, хмыкал, покачивая головой.
— Ну, родня — это да, отдельная статья УК, — пробурчал он. — Но по закону всё просто: собственник — ты. Если они приехали без твоего приглашения, да ещё и не собираются уезжать — можно и полицию вызвать. Формально это не взлом, конечно… но админответственность за самозахват никто не отменял. Другое дело — ты уверена, что хочешь так жёстко?
Елена посмотрела в сторону своей дачи, чей зелёный забор был виден сквозь ветки.
— Я хочу, чтобы они поняли: времена «Леночка всё стерпит» прошли, — решительно сказала она. — Но начинать сразу с полиции не буду. Сначала попробую по-хорошему. С договора.
— С какого ещё договора? — заинтересовался Петрович.
Она улыбнулась:
— Если они так жаждут тут жить — пусть хотя бы платят, как за дом отдыха. Счёт за электричество, воду, газ, плюс «услуги по проживанию». С чеком и распиской. Уверена, как только разговор зайдёт про деньги — романтика «родной дачи» у них пройдёт.
Петрович расхохотался.
— Вот это я понимаю — подход! Я тебе даже бланк расписки достану, у меня где-то валялся. И номер дежурной части запиши на всякий случай.
Он продиктовал цифры, а потом посерьёзнел.
— Только помни, Лен, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Главное — дети. Не устраивай при них войну, если можно обойтись малой кровью. Но если уж начнут переходить границы — не бойся звонить. Закон на твоей стороне.
Она кивнула.
«Закон на моей стороне, — повторила про себя. — И я сама — на своей стороне».
По дороге домой она заглянула в маленький канцелярский магазинчик у трассы, купила блокнот, папку, ручки. В голове уже выстраивалась речь. Она больше не была той женщиной, которая молча вытирала слёзы кухонным полотенцем.
Сегодня она собиралась провести «семейный совет», который родственники бывшего мужа запомнят надолго.
Этап 5. Счёт за «родственные услуги»
После обеда она позвала всех в дом.
— Нам нужно поговорить, — сказала Елена, стоя у стола с блокнотом и ручкой. — Спокойно и по-взрослому.
— Опять? — застонала Зоя. — Я на дачу отдыхать приехала, а не на собрания…
— А я — жить, как человек, — тихо отозвалась Елена. — Поэтому давайте расставим точки над «i».
Светлана Петровна уселась поудобнее, скрестив руки на груди. Толик встал сбоку, так и не отлипнув от телефона. Миша и Катя устроились на ступеньках лестницы, откуда всё было видно, но их как бы не было.
— Вы заявили, что приехали «отдохнуть на всё лето», — спокойно начала Елена. — Никаких предварительных договорённостей со мной не было. С хозяином дома вас никто не согласовывал. При этом вы считаете само собой разумеющимся, что я буду кормить вас, предоставлять комнаты, воду, электричество, стирать за вами, убирать и терпеть ваши комментарии. Верно?
— Ой, не начинай, — отмахнулась Зоя. — Мы ж не бесплатно тут. Мы… ну, по хозяйству поможем.
— Пока я вижу только сорванное ведро и лишние следы на чистом полу, — сухо заметила Елена. — Но я готова рассмотреть вариант вашего временного проживания. Как в доме отдыха. На платной основе.
— Чего?! — хором выдохнули мать и дочь.
Елена перевернула лист в блокноте и начала вслух:
— Итак. Проживание на даче за городом, в доме с удобствами, рядом лес и река. Для посторонних — тысяча пятьсот рублей с человека в сутки. Для родственников бывшего мужа — щедрая скидка: тысяча. Вас трое. Получается, три тысячи в день.
Она писала, не поднимая глаз, но уголок глаза успел заметить, как у Светланы вытянулось лицо.
— Плюс питание, — продолжила Елена. — Вы едите столько же, сколько я с детьми, а иногда и больше. Продукты дорожают. Возьмём по минимуму: ещё триста рублей в день на человека. Итого: девятьсот… округлим до восьмисот. Чтоб вам полегче было. Главная сумма — проживание.
Она подняла взгляд.
— Если вы планируете остаться на неделю — это выйдет двадцать пять тысяч рублей. Наличные принимаются вперёд, карта тоже подойдёт.
На несколько секунд в кухне воцарилась мёртвая тишина. Потом Зоя взорвалась:
— Ты с ума сошла?! Какие ещё деньги?! Мы ж родня!
Светлана Петровна затряслась от праведного гнева:
— Я бабушка твоих детей! Я по закону имею право…
— По закону, — спокойно перебила Елена, — вы имеете право общаться с внуками. Если будете вести себя по-человечески. А вот жить на даче моего законного владения вы можете только с моего согласия. И на тех условиях, которые я устанавливаю. Сейчас условия такие: либо вы гостите максимум два дня бесплатно — и уезжаете. Либо живёте дольше, но оплачиваете проживание. Либо… — она мягко улыбнулась, — либо прямо сейчас собираете сумки и едете домой, пока не стемнело.
Толик наконец оторвался от телефона.
— Мам… — протянул он тихо. — Я домой хочу. Тут… напряжно.
— Да заткнись ты! — сорвалась Зоя, но в голосе её мелькнула паника. — У нас денег таких нет, — повернулась она к Елене. — Ты же знаешь!
— Знаю, — кивнула Елена. — Поэтому и предлагаю вам самый гуманный вариант: переночевать ещё одну ночь, отдохнуть с дороги — и ехать обратно. Я даже ужин и завтрак на себя возьму. Но не больше.
— А если мы не поедем? — тихо, но жёстко спросила Светлана Петровна. — Ты что, милицию вызовешь?
— Полицию, — поправила Елена. — И да.
Она достала из кармана листочек с аккуратно выведенным номером.
— У меня есть знакомый бывший участковый по соседству. Он уже в курсе вашей внезапной любви к моей даче. Если вы откажетесь съезжать добровольно, я буду вынуждена позвонить. А там уже по закону разберутся, кто здесь имеет право находиться, а кто — нет.
Зоя побледнела.
— Ты не посмеешь… Ты… не имеешь права так с нами! Мы же…
— Имею, — тихо, но так твёрдо сказала Елена, что даже детям на лестнице стало ясно: спорить бесполезно. — Потому что столько лет именно вы считали, что имеете право на всё. На мой брак, мои нервы, моё время, мои праздники, мой отдых. На мои слёзы. А я считала, что мой долг — терпеть.
Она выпрямилась.
— Так вот, этот долг я уже отработала. С процентами. Теперь у меня другой долг — перед детьми и перед собой. И он важнее любых ваших «мы семья».
Она посмотрела на часы.
— У вас час, чтобы принять решение. Через час я либо готовлю вам ужин и покупаю билеты на автобус, либо оформляю договор, либо звоню в полицию.
И, не дожидаясь ответа, вышла на улицу.
На веранде её настиг Миша. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами.
— Мам… ты правда полицию вызовешь, если они останутся?
— Правда, — кивнула она. — Но думаю, не придётся. Они громкие, но трусливые.
— А мне страшно, — честно признался он. — Но и классно.
Она рассмеялась — первый раз за весь день легко, по-настоящему.
— Это называется «быть взрослым, но не до конца», — сказала она. — Страшно, но делаешь.
Этап 6. День, который они запомнят
Час родня бывшего мужа проводила бурно.
Сначала из мансарды доносился шёпот, переходящий в шипение. Затем — Зойкин всхлип и Славкино «да ты что, доченька, мы что — побираемся, что ли».
Потом все трое снова спустились вниз.
— Лена, — начала Зоя тем самым голосом, который она обычно включала, когда хотела «по-хорошему». — Мы тут… подумали. Может, давай без этих… денег? Ну правда, нам просто тяжело сейчас. У меня работа на паузе, мамина пенсия маленькая. Мы бы… помогали чем могли. Картошку копали, огурцы пололи…
— И всё равно кричали и командовали, — мягко уточнила Елена. — Нет, Зоя. Мой мир больше не покупается ни картошкой, ни «мы семья».
Светлана Петровна попыталась перейти в наступление:
— Ты пойми, неблагодарная ты женщина, — зазвенел её голос. — Жизнь длинная. Вдруг тебе завтра помощь понадобится, что будешь делать? К кому побежишь? К соседу своему?!
Елена усмехнулась.
— Если когда-нибудь мне понадобится помощь, я точно не побегу к тем, кто называет моих детей «приплодом» и вламывается на дачу без приглашения.
И, прежде чем свекровь успела ответить, достала телефон.
— Петрович, здравствуйте, — громко сказала она, намеренно включив громкую связь. — Это Лена. Помните, говорили про незваных гостей? Вот они как раз решили не уезжать. Не могли бы вы подсказать, в какой отдел полиции лучше обратиться по поводу самовольного проживания на частной территории?
На том конце провода прозвучал спокойный, уверенный голос:
— Лена, добрый день. Можешь сразу набрать дежурную часть, номер тот, что я дал. Скажешь: собственник дачи, незваные лица, отказ уезжать. Они приедут, объяснят им, как закон работает.
— Спасибо, Петрович, — ответила она. — Вы очень поможете.
Она нажала «отбой» и подняла глаза на Светлану и Зою.
— Всё ещё уверены, что я не посмею?
На секунду ей даже стало жалко этих людей. Они растерянно переглянулись, словно школьники, которых директор поймал за курением за школой.
Но потом она вспомнила, как эта «бабушка» говорила при детях: «оставайся одна со своим приплодом», как Игорь уходил, хлопнув дверью, под её одобрительный взгляд. И жалость ушла.
— Собираемся, Зоя, — тихо, но всё же сказала Светлана Петровна. Голос её стал каким-то старым, сломленным. — Нам тут действительно не рады.
Зоя попыталась возмутиться:
— Мам, да ты что! Зачем мы тогда вообще ехали…
— Затем, что я надеялась: Лена осталась той же мягкой дурочкой, что и раньше, — устало ответила Светлана. — Ошиблась. Она теперь хозяйка.
Она взглянула на Елену — впервые за этот день не сверху вниз, а почти наравне.
— Только одно тебе скажу, девка, — добавила она. — Не думай, что теперь у тебя всё будет в шоколаде. Жизнь ещё своё покажет.
— Покажет, — согласилась Елена. — Только в этот раз я буду смотреть на свою жизнь сама. А не через ваши комментарии.
Сборы заняли меньше двадцати минут.
Сумки гремели по лестнице, Толик, шмыгая носом, напяливал кроссовки. Миша и Катя наблюдали из окна, как клетчатые баулы исчезают в багажнике старой «девятки».
На прощание Зоя ещё попыталась вскинуть подбородок:
— Не ждите, что мы вам когда-нибудь поможем! — крикнула она. — Даже если в нищете окажетесь!
Елена только пожала плечами.
— Если это обещание — спасибо, — ответила она. — А помощи я и не ждала никогда.
Светлана Петровна уже открывала дверцу машины, но вдруг остановилась, повернулась к внукам.
— Мишенька, Катенька, — голос её неожиданно потеплел. — Вы-то понимаете, что бабушка вас любит? Это ваша мама…
Елена шагнула вперёд, не давая фразу закончить:
— Светлана Петровна, — чётко сказала она. — Или вы говорите с детьми без моих обвинений, или разворачиваетесь и уезжаете молча. Выбирайте.
Секунда. Другая.
Потом свекровь громко хлопнула дверцей и опустила стекло.
— Я вам ещё позвоню, — кинула она уже Игорю в телефон, нажимая на вызов. — Пусть знает, какая у него бывшая жена…
Мотор заурчал, «девятка» затряслась и, рыгнув сизым дымком, выкатилась со двора. Калитка стукнула, за ней — гулкая тишина.
Елена стояла, пока машина не скрылась за поворотом. Только тогда позволила себе выдохнуть.
Миша подбежал первым, обнял её за талию.
— Мам, ты крутая, — серьёзно сказал он. — Прям как супергерой. Только без плаща.
Катя прижалась с другой стороны:
— А они к нам больше не приедут? — спросила она.
Елена посмотрела на свои руки, всё ещё чуть дрожащие от напряжения, и улыбнулась.
— Если и приедут — будут стучать в калитку, как положено, — сказала она. — И спрашивать: можно ли. А там уже я решу — можно им или нет.
Она обняла детей, вдохнула запах их волос, влажных от летнего воздуха.
«Дом снова наш, — подумала она. — По-настоящему наш.»
Эпилог. День, который всё расставил по местам
Вечером, когда дети уснули, Елена сидела на веранде с чашкой чая. На коленях лежал блокнот, тот самый, в котором она днём выводила цифры.
Сосед Петрович заглянул, постучав по столбу.
— Ну что, кавалерия понадобилась? — прищурился он.
— Обошлись малой кровью, — улыбнулась Елена. — Один звонок по громкой связи — и всё. Сработало лучше любого наряда полиции.
Он хмыкнул, усаживаясь на стул.
— Видал я их лица, когда они выезжали, — сказал он. — Как будто их с курорта не вовремя сняли. Ну, Ленка, ты им мастер-класс устроила. Запомнят надолго.
Елена посмотрела на тёмный огород, на окна дома, в которых мягко светились ночники в детских комнатах.
— Знаете, Петрович, — задумчиво проговорила она. — Раньше, когда они так врывались в мою жизнь, я потом неделями отойти не могла. Всё анализировала, думала: может, была слишком жёсткой, может, им правда тяжело… А сегодня впервые почувствовала: мне не надо оправдываться. Ни перед ними, ни перед собой.
— Вот и отлично, — кивнул он. — Дом у человека начинается не с забора. А с умения сказать: «нет». Ты сегодня этот дом по-настоящему построила.
Она усмехнулась:
— Забор у меня тоже неплохой.
Петрович ушёл, пожелав спокойной ночи.
Елена ещё долго сидела, слушая, как трещат вдалеке кузнечики, как шуршит ветер в листьях. В голове крутилась фраза, с которой, она вдруг поняла, могла бы начать рассказ кому-то из подруг:
«Незваная, родня бывшего мужа вломилась на мою дачу, где я отдыхала с детьми, но я встретила их так, что они запомнят этот день навсегда…»
Она даже записала её в блокнот.
Через пару недель, вернувшись в город, она действительно рассказывала эту историю коллегам за обедом. Кто-то сочувственно ахал, кто-то восхищённо смеялся.
— И ты правда договор им предъявила? — не верила одна. — Прям расписала — тысяча с человека?
— Правда, — кивнула Елена. — С цифрами работает лучше, чем с упрёками.
— И не страшно было? — спросила другая.
Елена на секунду задумалась.
— Страшно, — честно призналась она. — Но ещё страшнее было думать, что мои дети снова будут жить в доме, где взрослые кричат и командуют, как будто мы им что-то должны. Между этим страхом и тем — я выбрала первый.
Вечером она вернулась на дачу с детьми — они теперь ездили туда каждые выходные. Миша помогал поливать огурцы, Катя сажала новые цветовинки вдоль дорожки.
На калитке появились две таблички. Одна — стандартная: «Частная собственность. Посторонним вход воспрещён». Другая — написанная фломастером детской рукой, под маминым диктантам:
«ЗДЕСЬ ЖИВЁТ НАША СЕМЬЯ. С НАМИ НЕЛЬЗЯ ГРУБО».
Елена прочитала вторую вслух, почувствовала, как в горле встал тёплый ком, и аккуратно прикрутила табличку к доске.
Теперь, когда кто-то стучал в калитку, она подходила уже не как загнанная невестка, а как хозяйка.
И если однажды снова раздастся знакомый голос: «Лена, открывай! Свои приехали!» — она уже точно знала, что ответит:
— Свои — это те, кто приходит с уважением. Остальные — пусть разворачиваются и едут дальше.
