Когда я увидела свой автомобиль, залитый липкой смесью белков и скорлупы, я ощутила не просто злость — внутри всё закипело от унижения. Машина стояла прямо под моими окнами, и я знала, кто это сделал. Брэд. Мой сосед с улицы, который считал, что его пластмассовые скелеты и надувной тыквенный монстр важнее моего покоя.
Я подошла к нему, стараясь держать себя в руках.
— Брэд, это ты? — спросила я, чувствуя, как пальцы дрожат.
Он даже не отвернулся от своего пластикового паука.
— А кто же ещё? — ответил он спокойно. — Ты перекрыла вид на мою композицию. Люди не видят декораций.
Я не поверила своим ушам.
— Это просто Хэллоуин! Ты уничтожил мою машину из-за декораций?
— Не преувеличивай. Отмоешь, — пожал он плечами.
Я стояла, сжимая ключи в руке. Мои близнецы спали дома, и я вспомнила, как недавно в дождь я таскала коляску по грязи, потому что парковка дальше дома была вся занята. Брэд тогда стоял на крыльце и просто наблюдал, как я бьюсь с дверью. Даже не предложил помочь.
В тот вечер я молча вымыла машину, хотя хотелось бросить ведро ему в лицо. Пена стекала по асфальту, а луна отражалась в каплях воды.
Но внутри зародился другой огонь. Я знала: в этом году он не забудет Хэллоуин.
На следующее утро я зашла в магазин. Купила чёрную ткань, искусственную паутину, старую маску ведьмы и пару бутылочек фосфорной краски.
План ещё не был ясен, но чувство справедливости требовало действия.
Через неделю вся улица готовилась к празднику. Брэд расставлял новые фигуры — светящиеся призраки, дым из пластиковой трубы, фонари с надписью “Welcome to Hell”.
Он был счастлив, как ребёнок.
А я просто улыбалась, проходя мимо с детской коляской.
Он даже не подозревал, что за его спиной кто-то тихо готовит ответ.
Тихий, точный, как холодная осенняя луна.
Наступил вечер Хэллоуина.
Воздух пах тыквой, мокрыми листьями и чем-то тревожным. По улице бегали дети в костюмах, смеялись, звенели ведёрками с конфетами. Я стояла у окна, наблюдая, как Брэд сияет перед своим домом, размахивая фонариком. Его двор был превращён в мини-парк ужасов: дым, светящиеся глаза, крик пластмассовых скелетов. Он наслаждался вниманием. Люди останавливались, фотографировали, хлопали его по плечу.
Но через пару часов поток зевак стал редеть. Небо затянули облака, и ветер усилился.
Я одела старую куртку, натянула капюшон и, убедившись, что дети спят, тихо вышла. В руке у меня был мешочек — не тяжёлый, но со смыслом.
Я прошла вдоль забора Брэда, сердце билось в такт шагам. Свет его прожекторов выхватывал из темноты пластиковых ведьм и черепа. На мгновение мне стало смешно — как взрослый человек может так одержимо украшать двор? Но смех сменился решимостью.
Первым делом я вылила на его тропинку немного сиропа, который блестел в свете фонаря, как свежая кровь. Затем повесила между деревьями чёрную ткань — прямо перед его любимым надувным скелетом. Он должен был закрыть «главную композицию».
Затем настал черёд последнего штриха. Я достала старый магнитофон, запрограммировала его на таймер и спрятала в кустах. В полночь он должен был включиться и издать звуки детского плача, перемешанного с ведьминым смехом.
Когда я закончила, улица казалась другой — тише, тревожнее.
Я вернулась домой, налив себе чай. Минут через двадцать услышала крик.
— Какого чёрта?!
Я выглянула в окно. Брэд бегал по двору, отдирая ткань, наступая в липкий сироп. Его ботинки прилипали к земле, а куртка блестела под светом фонарей. Вдруг из кустов раздался детский плач. Брэд замер. А потом визг. Женский.
Он отскочил, споткнулся и рухнул прямо в собственный тыквенный фонарь, разметав оранжевую кашу вокруг.
Соседи высыпали на улицу. Кто-то засмеялся, кто-то снимал на телефон.
— Брэд, что происходит? — крикнул мистер Томпсон из дома напротив.
— Это… это ведьма! — выкрикнул он, тыкая пальцем в сторону кустов.
Я стояла на пороге и прикрывала рот рукой, будто поражена, но внутри смеялась до слёз.
Позже, когда все разошлись, я увидела, как он один убирает остатки декораций. С него словно спала вся спесь. Он выглядел потерянным.
И всё же я не чувствовала удовлетворения.
Месть удалась, но внутри осталось странное чувство — будто я перешла черту.
Но тогда я не знала, что настоящая развязка ещё впереди…
Наутро улица выглядела, как после шторма.
Обрывки чёрной ткани висели на ветках, куски тыкв валялись на дороге, а в воздухе пахло гарью — Брэд спалил несколько своих пластиковых фигур, когда пытался сушить их у костра.
Я вышла с коляской, как ни в чём не бывало. Он стоял у ворот, усталый, небритый, с потухшими глазами.
— Доброе утро, Брэд, — сказала я спокойно.
Он поднял голову.
— Ты видела, что тут произошло? Кто-то издевается надо мной.
Я пожала плечами.
— Может, Хэллоуин сам решил с тобой пошутить?
Он ничего не ответил, только вздохнул.
В тот момент мне стало его немного жаль. Всё его «великое шоу» превратилось в кучу мусора. Но чувство справедливости ещё не угасло — я слишком долго терпела его заносчивость и равнодушие.
Прошло несколько дней. На улице стало тихо, декорации исчезли. Брэд перестал здороваться, просто уходил в дом, когда я проходила.
Но однажды вечером в дверь постучали.
Я открыла — на пороге стоял он. В руках — коробка с надписью “Sorry” и маленькая игрушечная тыква.
— Это… для тебя, — пробормотал он. — И для малышей.
Я опешила.
— За что?
— За то, что тогда… с машиной. Я был идиотом. Просто хотел, чтобы все заметили мой дом. Глупо, да?
Я молчала. Его глаза были искренними, впервые — без самодовольства.
— Брэд, — сказала я тихо, — ты причинил мне боль, но, если честно… я тоже не ангел.
Он усмехнулся.
— Это ты, да? С сиропом и звуками?
Я чуть не рассмеялась.
— Ну… Хэллоуин ведь праздник страха, — ответила я с улыбкой.
Брэд вдруг тоже рассмеялся. Смех вышел сдавленным, но настоящим.
— Знаешь, — сказал он, — может, в следующем году устроим совместную выставку? Ведьма и скелет?
Я кивнула. — Договорились. Но яйцами больше не кидай.
Он ушёл, оставив после себя странное ощущение лёгкости. Вечером я заварила чай, смотрела, как близнецы спят, и вдруг поняла: иногда людям просто нужно показать их отражение, чтобы они изменились.
С тех пор мы с Брэдом стали не друзьями, но… соседями, которые умеют улыбнуться друг другу. Каждый Хэллоуин мы украшаем дворы вместе — он ставит свои скелеты, а я подвешиваю паутину и ставлю коляску ведьмы с двумя миниатюрными тыковками внутри.
Луна над улицей сияет холодным светом, и я думаю:
Иногда лучшая месть — это не разрушить, а научить понимать.
