Этап 1. Работа, которая стала спасательным кругом
Работа. У неё будет работа.
Эта мысль гудела в голове, пока Даша ехала домой в старом троллейбусе, держась одной рукой за поручень, а другой – за свой шанский шанс.
Вечером, уложив детей, она достала из шкафа всю свою «офисную жизнь» – папку с документами, трудовую, старые записи по учёте. Села на кухне и до ночи вспоминала бухгалтерские проводки, налоги, отчётность. Рядом холодел недопитый чай, за стеной соседка включила сериал, а Даша чертила на листе примеры и сама себя экзаменовала.
На следующий день она вышла на работу.
Офис «Вектора» оказался светлым, с большими окнами и живыми цветами в кадках. Сотрудники, в отличие от директора прежней фирмы, не смотрели на неё свысока из-за дешёвой сумки и старой блузки.
– Это Даша, наш новый помощник, – представила её Ксения. – Девочки, если что – помогите влиться в процесс.
Девочки – две офис-менеджерши и секретарь – кивнули. Без лишних вздохов: «Ой, двое детей? Ну-ну…»
Первые дни голова шла кругом. Почта, курьеры, договоры, заявки, счета. Даша путалась, записывала в блокнот всё подряд, по вечерам падала без сил. Но через две недели заметила, что руки уже не дрожат, когда звонит телефон, а бухгалтерские строки в договорах больше не выглядят китайской грамотой.
День зарплаты стал отдельным праздником.
Ксения вызвала её в кабинет, выдала конверт:
– Здесь аванс и премия. Ты быстро вникаешь. Молодец.
Даша вышла в коридор, подержала конверт в руках и… заплакала. Тихо, в туалете, чтобы никто не видел. Это были её деньги. Не «Антон даст», не «мама, если получится», не «потом как-нибудь». Она сама.
Вечером они с Мишкой и Кирой шли из магазина, нагруженные пакетами. В пакетах был не только хлеб и молоко, но и маленький праздник: апельсины, сыр, хороший чай, Мишке – машинка, Кире – мягкий зайчик.
– Мам, а ты теперь богатая? – серьёзно спросил Мишка.
– Нет, – улыбнулась Даша. – Я теперь самостоятельная.
Эти слова понравились ей ещё больше.
Этап 2. Развод, алименты и чужая машина
Антон объявился через месяц. Позвонил вечером, когда дети рисовали за столом, а Даша раскладывала по конвертам долги и траты.
– Нам надо встретиться, – сказал сухо.
– Надо – так надо, – так же сухо ответила она.
Они встретились в кафе у завода. Антон был в новом пуховике, с ухоженной бородкой. Рядом – знакомая ключница от их «Лады».
– Давай без сцен, – начал он с порога. – Я подал на развод. Надо обсудить, как разъезжаться, как делить кредит, вещи…
– Мы и так уже разъехались, – напомнила Даша. – Что делить-то? Ты ушёл, машину забрал, кредиты – на тебе. Квартира съёмная, договор на мне.
Она выдержала паузу:
– Поговорим лучше об алиментах.
Антон поморщился, будто укусил лимон.
– Даш, ну какие алименты? Я сейчас маме помогаю, она таблетками живёт. У меня… свои расходы.
– А у меня – двое детей. Чем я их кормить буду? Воздухом? – спокойно спросила она. – Закон никто не отменял, Антон. Хочешь – давай по-хорошему, не хочешь – я через суд оформлю.
Он впервые за разговор посмотрел на неё внимательно. Словно пытался найти ту растерянную «серую мышь», у которой можно отнять уверенность одним криком. Не нашёл.
– Ты изменилась, – пробурчал он.
– Угу. Волшебство, – хмыкнула Даша. – Это когда детей некому кормить.
Развод оформили через два месяца. Суд назначил алименты – четверть его официального заработка. Не миллионы, но стабильность.
С машиной вышло любопытнее: кредит действительно был оформлен на обоих супругов. Но в суде Антон с гордостью заявил:
– Машина моя! Я за руль сажусь, я её забрал.
Судья пожала плечами:
– Забирайте, раз ваша. И кредит – тоже ваш.
И сняла с Даши ответственность по платежам, официально закрепив обязательства за ним.
Выходя из суда, Антон попытался «надавить»:
– Ты понимаешь, что мне теперь тяжело будет? Машину забирать смогут, если не потяну. Надо было по-человечески договориться.
– По-человечески – это когда муж не уходит, хлопнув дверью, – спокойно ответила Даша. – А всё остальное – уже по закону.
Вечером она принесла из детского мира Мишке долгожданные кроссовки, а Кире – тёплый комбинезон.
Старая Даша подсчитала бы: «Не рано ли, не много ли?». Новая позволила себе не только считать каждые рубли, но и иногда выбирать то, что приносит радость.
Этап 3. Маленькие победы и большие перемены
Жизнь начала выравниваться.
Утром – садик, Людмила Семёновна с Кирой, потом – офис. Вечером – ужин, мультики, сказки перед сном. В выходные они ходили в парк, катались на автобусах, как на аттракционе, кормили голубей возле фонтана.
Ксения однажды вечером задержала её после работы:
– Слушай, Даш, ты же бухгалтер по образованию?
– Да.
– У нас один клиент ищет бухгалтера на аутсорсе – первичка, небольшие фирмы. Я могу тебя порекомендовать, если хочешь подрабатывать.
Даша хотела. И подрабатывать, и, главное, чувствовать, что её знания снова нужны.
Через полгода она вела уже два маленьких бизнеса: один – магазин автозапчастей, второй – интернет-магазин детской одежды. Работала по вечерам, пока дети спали, и получала за это дополнительные деньги.
Они переехали из убитой двушки на окраине в небольшую, но светлую однушку ближе к центру – с нормальным лифтом, чистым подъездом и детской площадкой во дворе. Там стояли новенькие качели и горка, а не ржавая конструкция времен детства их бабушек.
– Мам, это правда наш новый дом? – Мишка не верил. – И тут никто не будет кричать?
– Нет, – ответила Даша. – Тут будем кричать только мы – от радости.
Она снова начала за собой следить – не для Антона, не на зло свекрови, а для себя. Нашла в шкафу старое платье, перешила его, купила в аптеке нормальный уход за лицом.
Соседка по площадке однажды сказала:
– Вы так помолодели, Дарья. Счастье к лицу.
Даша только улыбнулась. Счастье действительно начало к ней заглядывать – пусть робко, но регулярно.
Этап 4. Когда «сыночку» стало тяжело
Зинаида Петровна дала о себе знать, когда прошло почти два года.
Телефон зазвонил поздно вечером. Даша посмотрела на экран – номер свекрови. Сердце кольнуло по старой памяти, но страх на этот раз не пришёл.
– Да, Зинаида Петровна, – спокойно ответила она.
– Вот как заговорила, – вместо приветствия зашипела свекровь. – Даже «здравствуйте» не скажешь? Совсем обнаглела без мужика?
– У меня сейчас двое детей, работа и оплата садика, – сухо сказала Даша. – Вежливость у меня на третьем месте.
– Не остри, – отрезала та. – Я по делу. У Антоши проблемы. Его сократили, представляешь? После всех заслуг! А банк уже решил машину забрать за просрочку кредита.
Голос её стал жалобным:
– Мы же семья, Даша. Ты должна помочь.
– Мы уже не семья, – напомнила Даша. – Мы бывшие родственники.
– Как тебе не стыдно! – вспыхнула Зинаида. – Антон столько лет вас содержал! А ты что? Сидела дома, курицем квохчущая, только жрала и толстела! Сейчас твоя очередь. Платить по счетам!
Даша молчала несколько секунд. Внутри было удивительно спокойно.
– По каким счетам я ещё должна платить? – уточнила она. – По тем, что суд переписал на вашего сыночка?
Ответом было раздражённое сопение.
– Ты думаешь, мы не знаем, что ты там в своих бумажках накрутила? – свекровь резко повысила голос. – Небось нажилась на алиментах, сидишь довольная! А у Антошеньки колени болят, работы нет, машина под арестом! Ты хочешь, чтобы мой сын по миру пошёл?!
– Я хочу, чтобы мой сын и дочь не ходили по миру, – спокойно сказала Даша. – Поэтому работаю на двух работах и никого не трогаю.
– Да ты обязана ему! – почти закричала женщина. – Он отец твоих детей!
– И платит им алименты… иногда, – заметила Даша. – Обязана я только детям. И себе – не возвращаться туда, где меня не уважали.
Зинаида сорвалась:
– Знаешь что? – прошипела она. – Ты как была серой мышью, так ей и сдохнешь. Но мыши долго не живут. Без мужчин.
Даша усмехнулась:
– Это вы без мужчин не умеете. А я без одного уже два года живу – и вполне ничего.
Она отключила звонок. И впервые за долгие годы не разревелась после разговора со свекровью. Просто пошла проверять уроки Мишки.
Через неделю на пороге её офиса появился Антон. Постаревший, с потухшими глазами, в дешёвой куртке. За его спиной в коридоре маячила Зинаида Петровна – в старом пальто, без жемчуга.
– Нам нужно поговорить, – сказал он. – Лучше наедине.
– Здесь говорить, – Даша демонстративно оставила дверь кабинета открытой. – У меня прозрачная политика.
Этап 5. Разговор, где роли поменялись
Антон сел на стул, Зинаида так и осталась стоять в дверях, сверля Дашу взглядом.
– Нам… тяжело, – начал он. – Меня действительно сократили, работы пока нет. Машину забрали. Мама… у мамы давление, лекарства дорогие.
Он замялся, затем добавил:
– Может, ты могла бы… на какое-то время… взять кредит на себя? Или… дать денег?
Даша смотрела на него и вспоминала: тот же человек, только два года назад стоял с сумками у двери их квартиры, не поднимая глаз. Тогда он уезжал «в новую жизнь». Сейчас явно не знал, куда идти.
– Антон, я не банк, – сказала она. – И не благотворительный фонд.
– Но мы же семья, – вмешалась Зинаида, не выдержав. – Ты мать его детей! Они же не захотят видеть папу нищим!
– Они хотят видеть папу трезвым, работающим и хоть иногда интересующимся их жизнью, – спокойно ответила Даша. – Поверьте, им плевать на марку машины.
Антон опустил глаза.
– Я… я понимаю, что был неправ, – пробормотал он. – Вёл себя как…
Он не смог подобрать слово.
– Как маменькин сын, – подсказала Даша. – Это не лечится, Антон. Это только принимают.
– Я могу… исправиться, – он поднял взгляд. – Может, мы могли бы попробовать жить вместе? Я устроюсь, мы снова… семья. Детям легче будет.
Зинаида оживилась:
– Конечно! Вон у тебя квартирка, работа. Сыночек тебе в помощь будет. А я… я тоже помогать буду, детей посижу, если что…
Картинка, которую они пытались ей нарисовать, была странной: верните нас в свою налаженную жизнь, пусть мы всё снова разрушим.
Даша испытала не злость даже, а усталое изумление.
– Вы правда думаете, – медленно произнесла она, – что можно взять и вернуться в точку «до»? Как будто не было хлопнувшей двери, чужих сообщений, «оставайся одна со своим приплодом»?
Лицо Зинаиды дёрнулось.
– Это я сгоряча сказала! – заспешила свекровь. – Ты сама довела! Я же бабушка, меня тоже понять можно!
– Нет, нельзя, – отрезала Даша. – Бабушка – это тот, кто спрашивает: «Дети не голодные? Не болеют? Что вам привезти?» А не тот, кто орёт: «Оставайся одна со своим приплодом».
Антон попытался перевести разговор:
– Даш, ну не цепляйся к словам. Мы все были на нервах. Главное – сейчас. Давай… начнём всё сначала.
– А что именно «сначала»? – спокойно поинтересовалась она. – С того, что я опять сижу дома, ты начальник смены, мама командует всеми, а я «серая мышь»? Спасибо, уже проходили.
Он промолчал.
– Ты изменилась, – тихо сказал он.
– Я выросла, – так же тихо ответила Даша. – И мои дети тоже растут. Им нужна мама, которая уважает себя. А не женщина, которую можно выдать за кредит, как залог.
Она поднялась из-за стола.
– Антон, у тебя есть руки, голова и опыт работы. Переучись, найди другую работу, продай свои игрушки, если остались. Но свои долги ты будешь платить сам.
Потом посмотрела на Зинаиду:
– А вы… вы всю жизнь выбирали только сыночка. Вот теперь и выбирайте дальше. Но за мой счёт ваши выборы больше не финансируются.
Зинаида побагровела:
– Ты ещё пожалеешь! – выкрикнула она. – Мужики нужны всем! Останешься одна со своим приплодом – вот тогда вспомнишь, как я говорила!
Даша вдруг улыбнулась. Не зло, не язвительно – скорее, устало и свободно.
– Тётя Зина, – сказала она спокойно. – Я уже полтора года живу одна с «своим приплодом». И знаешь, что? Мне лучше, чем было с вашим сыночком.
Она пожала плечами:
– Так что… оставайтесь теперь вы вдвоём – со своим сыночком и его проблемами. А у меня – дети и моя жизнь.
Она развернулась и вышла в коридор, оставив их стоять в кабинете, как двух запоздавших посетителей музея чужой эпохи.
Ксения, проходя мимо, бросила:
– Всё в порядке?
– Более чем, – ответила Даша. – Я кое-что наконец поставила на свои места.
Эпилог
Весна в этом году пришла быстро. Снег сошёл за пару дней, и во дворе новой многоэтажки дети дружно высыпали на площадку.
Кира – уже трёхлетняя, в яркой курточке – неслась к горке, Мишка катал её «по очереди» с соседскими ребятами. Даша сидела на лавочке с термокружкой кофе и ноутбуком – проверяла очередной отчёт для клиента. В сумке лежала папка с документами на их собственную маленькую однушку – вчера банк одобрил ипотеку на её имя.
Вечером они втроём вернулись домой. В прихожей стояли маленькие резиновые сапоги, детские рюкзачки и… ключи от старенькой, но исправной машинки, купленной на её честно заработанные деньги. Не «кредитная Лада», добытая с боем, а их новая, пусть и не престижная, но своя.
Даша сняла пальто, посмотрела на себя в зеркало в коридоре. Из отражения на неё смотрела не «серая мышь», а женщина с усталым, но спокойным взглядом. В её жизни было много бардака, недосказанности, боли. Но теперь в ней было главное – чувство, что она больше никому не принадлежит, кроме себя и своих детей.
Иногда по вечерам она вспоминала тот день, когда Антон хлопнул дверью, а свекровь, щёлкая каблуками по линолеуму, шипела ей в спину. Эти слова уже не ранили – они стали отправной точкой. С той самой секунды началась её новая жизнь.
Она давно уже не была той затравленной девушкой в застиранном халате, которой когда-то шипела свекровь:
«Оставайся одна со своим приплодом! А мы с сыночком уедем и про машину забудь, серая мышь!» — прошипела свекровь.
