Глава 1. Сквозь улыбку
…Увидев цены в ресторане, я потеряла дар речи. Наверное, выглядела глупо, но Женя лишь мягко коснулся моей руки:
— Расслабься, Маша. Сегодня я тебя угощаю.
С того вечера всё закрутилось. Через год мы поженились. Я думала, что сказка продолжится. Но у каждой сказки есть свои злодеи.
У нас с Женей была собственная квартира — свёкор подарил ему на день рождения, ещё до свадьбы. Тогда это казалось чем-то обыденным: у него всё было просто другим — больше, богаче, ярче.
Но вместе с подарками в нашу жизнь незаметно вошла его мать.
Сначала — советы:
«Маша, тебе бы похудеть чуть-чуть. Мой сын любит стройных».
Потом — требования:
«Сынок, почему Маша так громко смеётся? Это некультурно».
А через год она начала приходить… без приглашения.
Со своими ключами.
Иногда — даже когда мы с Женей были дома вдвоём.
И пусть Женя пытался защищать меня, но он и представить не мог, насколько больно били её слова.
Глава 2. Телефон, который не заряжается
— Я у мамы был, вот и задержался… — в тот вечер Женя говорил усталым голосом.
Я будто заранее знала: он не просто «заходил». Она снова что-то говорила обо мне. Порой Женя возвращался совсем другим — закрытым, холодным, будто меня и не существует.
— Мамуль попросила помочь с оранжереей, — он быстро снял ботинки и прошёл в комнату.
Каждый раз одно и то же. То цветы, то закупки, то какие-то «срочные» дела. Будто она сама себе придумала, что без сына не справится.
— А почему не позвала помощницу? — рискнула спросить я.
— Да кому сейчас доверишь? — отмахнулся он.
На следующий день телефон Жени снова «разрядился». И через день. И ещё через неделю.
Всё чаще его мама звонила только ему, а ко мне обращалась как к прислуге, когда требовалось помыть, приготовить или помочь.
Ну а я? Я старалась не показывать виду. Хотела быть хорошей женой. Хотела, чтобы наши отношения не раскрошились из-за недовольства женщины, которая так и не применила во мне девушку «для её сына».
Глава 3. Ключи от моей тишины
Однажды — субботним утром — я проснулась от стука посуды.
В нашей кухне.
Я не успела даже надеть халат, как услышала:
— Маша! Это что за бардак здесь? — свекровь махала тряпкой, словно знаменем победителя.
Я моргнула, пытаясь понять, что происходит.
— Марина Геннадьевна… Вы как… зашли?
— Ключами, разумеется. Женя дал. Ты же постоянно дома сидишь, хоть бы порядок поддерживала.
— Я вчера приходила с работы поздно…
— Должна была на часик раньше! — отрезала она.
В комнате появился Женя — взъерошенный, недовольный.
— Мам, ну чего ты…
— Чего-чего! Научи свою жену следить за домом! Я, когда была в её возрасте, всё успевала!
Она говорила, а мне хотелось исчезнуть. Вымыться ливнем. Рассыпаться пылью. Уйти туда, где никто не оценивает каждую твёрдую крошку на полу.
Женя потёр лицо ладонью:
— Мам, поехали домой. Не надо так.
Она надула губы, но ушла.
А я ещё долго сидела на кровати и думала:
а ведь с каждым днём она вытесняет меня из жизни собственного мужа.
Глава 4. Первые трещины
— Тебе не нравится моя мама? — с упрёком спросил Женя вечером.
Я молчала.
— Скажи честно.
— Мне… тяжело. Она постоянно вмешивается. Критикует.
— Это потому, что она переживает за меня. И за нас.
— Но можно же по-другому? Она будто ищет, за что зацепиться…
— Ты преувеличиваешь.
Мы смотрели друг на друга, словно стояли на разных берегах.
— Ты должна постараться, — добавил он.
— А ты? — мой голос дрогнул.
Он отвернулся.
И впервые мне захотелось плакать не от обиды, а от одиночества рядом с тем, кого я люблю.
Глава 5. Уборщица
А потом был тот вечер. Тот звонок.
Я слышала каждое слово:
— Сынок, скажи своей женушке, чтобы приехала.
Мне уборщица нужна.
И смех. Её звонкий, злой смех.
Я стояла в коридоре с мокрыми руками — только что мыла посуду — и слушала, как женскими пальцами в меня швыряют камни.
Женя говорил тихо:
— Мам, не называй её так.
— А как? Она сама не хочет в люди выбраться — пусть хоть дом уберёт.
— Она работает!
— Бумажки перекладывает за копейки? Ты серьёзно?
Боль внутри расправляла серые крылья.
Когда Женя закончил разговор, я уже лежала в кровати, спиной к нему.
— Маш…
Но я сделала вид, что сплю.
Если сказать хоть слово — слёзы прорвут плотину.
Глава 6. Сердцебиение в тишине
Дни тянулись как резина. Женя почти не разговаривал со мной, приходил позже обычного, и чаще с телефоном в руках.
Пару раз я пыталась предложить:
— Давай съездим куда-нибудь вдвоём?
Он устало качал головой:
— Сейчас завал на работе.
Но его отец всегда говорил, что осень — наоборот, спокойный сезон для бизнеса.
Я начинала понимать:
дело не в работе.
И даже не в его матери.
Женя словно медленно выбирал сторону. И всё чаще — не мою.
Глава 7. Сторонние голоса
Со временем вмешиваться стала не только свекровь — но и знакомые «семьи».
На очередном ужине у них дома — я услышала:
— Маша, когда детки будут? А то время идёт, Женя не молодеет.
Я невольно сжала кулаки.
— Мы пока не планируем, — ответила я тихо.
— Не планируете? — переспросила одна из подружек свекрови, — или ты не можешь?
Смех за столом.
Я выдохнула:
— Мы хотим сначала укрепиться…
— Да вы уже два года как женаты! — хмыкнула Марина Геннадьевна. — Женя просил тебя? Или это ты всё карьеру строишь?
Карьеру? Я получала 45 тысяч и работала до ночи.
Свёкор впервые вмешался:
— Марина, мы не на допросе. Юным решать самим.
Свекровь обиженно уткнулась в бокал.
Серёжа Иванович тронул мою руку под столом — как будто хотел сказать: «Держись».
А я уже не знала, за что цепляться.
Глава 8. Дно терпения
В один из вечеров Женя вернулся поздно. Опять.
— Мы с мамой…
— Я знаю, — перебила я.
Он поднял брови.
— Ты опять недовольна?
— Женя, я устала. Я больше не могу постоянно быть «не такой». Почему она имеет право унижать меня?
— Она ничего такого не делает!
Я замерла.
— Ты… серьёзно?
— Мама хорошего хочет.
— Себе или тебе? — прошептала я.
Его глаза потемнели.
— Ты неблагодарная.
Слово ударило, как пощёчина.
У меня перехватило дыхание.
И вдруг я поняла:
он меня больше не слышит.
Глава 9. Чемодан у двери
Когда он уехал на выходные «помочь маме», я собрала вещи. Не всё — только самое нужное.
Позвонила отцу:
— Пап… Можно я приеду?
— Машенька, конечно. Двери всегда открыты.
Он даже не спросил, что случилось. Он просто знал.
Я оставила на столе записку:
«Я люблю тебя. Но я тоже человек».
И вышла.
Эпилог. Корни и крылья
В деревне пахло сеном и дымом. Мама обняла так крепко, что слёзы сами нашли дорогу.
— Тебя обидели? — шепнула она.
— Немного.
— Ты сильная.
А я вдруг поняла:
Сильная — не значит терпеть.
На следующий день я проснулась от петушиного крика и смеха соседской детворы за окном. Папа уже кипятил чайник, мама готовила пирожки — любимые, с капустой.
И я сказала себе:
Я не потерялась. Я себя нашла.
Женя звонил. Писал. Приглашал «поговорить». Даже приехал однажды — стоял у ворот, просил вернуться.
Я смотрела на него — и понимала:
если я сейчас вернусь,
то снова стану молчаливой тенью под тяжестью чужих требований.
А я ведь тоже когда-то мечтала о жизни.
О любви — настоящей, мягкой.
Не о войне за право существовать.
— Прости, Женя. Я выбираю себя.
Я закрыла калитку.
И впервые за долгие месяцы мне стало по-настоящему легко дышать.
