Этап 1. «Наш семейный диван» и первый холодный душ
Марина стояла у окна и уговаривала себя не взрываться.
Ничего, просто осмотрит и уйдёт. Моя квартира. Мой дом.
Из кухни донёсся голос свекрови:
— Марина, а что это у вас тут за плитка такая? Светлая! Ты хоть представляешь, как она пачкаться будет? Ты же не на выставке живёшь.
Марина глубоко вдохнула и пошла на звук. Галина Петровна уже распахнула шкафчики, как ревизор из программы про плохие кафе.
— Закрыто, — сухо сказала Марина и аккуратно захлопнула дверцу, которую та держала. — Мы ещё не успели ничего разложить.
— Так это же прекрасно, — не обратила внимания свекровь. — Значит, место пока свободное. Слушай, Димочка, я тут подумала… — она повернулась к сыну. — Вторую комнату вы всё равно отдадите под спальню, верно?
— Ну да, — неуверенно подтвердил он. — А что?
— А то, что в гостиной у вас диван, телевизор и… где я с отцом буду останавливаться, когда приедем? На полу, что ли? Я уже возрастная, мне спина важна.
Марина моргнула.
— В смысле… останавливаться? — она выделила слово, надеясь, что ослышалась.
— Мариночка, не делай такой вид, — свекровь всплеснула руками. — Мы же семья. Ты купила большую квартиру — не для того, чтобы вы вдвоём тут пропадали. Мы с отцом давно думаем: продадим нашу и переберёмся ближе к детям. А тут как раз… удача.
У Марины под ложечкой неприятно заныло.
— Подождите, — сказала она медленно. — Я покупала квартиру, чтобы жить в ней с мужем. Вдвоём.
Она посмотрела на Диму. — Мы же об этом говорили?
Тот неловко почесал затылок:
— Ну… мама просто вслух думает. Ты не переживай. Никто пока ничего не продаёт.
— Пока, — с улыбкой повторила Галина Петровна. — Но ты, Марина, должна понимать: мы с отцом не вечные съёмщики. У нас свой семейный диван, своя стенка, комод — всё это здесь как родное станет.
Она снова огляделась, словно примеряя стены под свои вещи. — Хорошо, что ты на себя оформила. Не придётся мою двушку на тебя переписывать. Обмен сделаем, да и всё.
Марина почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения.
— Никакого обмена не будет, — твёрдо сказала она. — Документы оформлены на меня. И квартира не предназначена для «сборного пункта» всей родни.
Воздух в кухне сгустился. Галина Петровна прищурилась:
— Ого, какая ты… хозяйка. Сразу видно — квартира своя, сразу нос задрала.
Дима вмешался, как всегда, не вовремя:
— Мам, ну хватит. Мы же просто обсуждаем.
— Я не обсуждаю, — отчеканила Марина. — Я обозначаю границы.
Свекровь фыркнула:
— Ничего, границы подвинем.
И, не дав сказать ни слова, вышла в коридор, громко объявив:
— Я сейчас вещи занесу!
Марина ошеломлённо посмотрела на мужа:
— Какие вещи?
Тот виновато пожал плечами:
— Ну… Мама сказала, что привезёт немного — постельное, пару кастрюль, пока мы обоснуемся. Я подумал, это не страшно.
Марина впервые за всё время купли почувствовала, что её ключи в кармане как будто стали тяжелее.
Этап 2. Ключи, которые раздали без хозяйки
Через полчаса в коридоре уже громоздились сумки и коробки. «Немного» оказалось половиной жизни свекрови: подушки, пледы, кастрюли, сервизы, древний вентилятор и та самая коробка, в которой, по словам Галины Петровны, «ждет своего часа семейный диван».
— Мама, ну диван мы сейчас точно не привезём, — пытался отговорить Дима, пыхтя над очередной коробкой. — Лифт же маленький.
— Пока не привезём, — поправила его свекровь. — На новоселье заказной грузовой вызовем — и всё.
Она повернулась к Марине:
— Ты пока не заморачивайся, куда всё это ставить. Я завтра приеду пораньше, разберёмся.
И, словно между прочим, добавила:
— Кстати, ключи у тебя лишние есть?
— Нет, — отрезала Марина. — Только два комплекта. Один мой, второй Димин.
— Ну тогда Димочка мне свой отдаст, а вы себе ещё сделаете, — распорядилась свекровь. — Я же должна иметь возможность прийти, если вам помощь понадобится.
Марина едва не расхохоталась от абсурдности предложения.
— Не будет у вас ключей от нашей квартиры, — спокойно сказала она. — Звоните заранее — и всё.
Галина Петровна вскинула брови:
— Это почему это? Я, между прочим, мать хозяина!
Марина почувствовала, как Дима напрягся.
— Мама, — нерешительно начал он, — квартира всё-таки на Марину оформлена…
— Потому что банк так попросил! — вспыхнула свекровь. — У тебя, сынок, кредитная история. А так-то мы эту свадьбу всем миром тянули, мебель покупали. Если посчитать, кто сколько вложил — ещё вопрос, чья она.
Она развернулась к Марине. — Так что не надо мне тут права качать. Я сюда в любой момент могу приехать — это наш семейный очаг.
Марина сглотнула. Спорить при муже, который и так мечется между ними, не хотелось. Но и уступать — тем более.
— Галина Петровна, — сказала она как можно мягче, — я очень признательна вам за помощь со свадьбой. Но ипотеку плачу я. Ежемесячно. Из своей зарплаты. И ремонт делала тоже я — Дима только последние пару месяцев подключился.
Она достала из сумки папку и положила на тумбу. — Вот копия договора. Собственник — я. Поэтому ключи никому раздавать не буду.
Она выдержала взгляд свекрови и добавила:
— Это не значит, что вы нам не рады. Просто у каждой семьи должен быть свой дом. Без внезапных визитов.
Свекровь поджала губы:
— Посмотрим, кто у кого потом помощи просить будет.
Вечером Марина и Дима остались вдвоём. Квартира стала похожа на склад чужих вещей.
— Ты могла бы быть помягче, — пробормотал он, пытаясь протиснуться к ванной мимо пирамиды коробок. — Мама просто волнуется. Ей хочется чувствовать, что она нам нужна.
— Нужна — это одно, — устало ответила Марина. — А жить и распоряжаться в нашей квартире — другое.
Она достала из кармана ключи и положила на стол. — Дим, скажи честно: ты ей уже дал копию?
Он отвёл взгляд:
— Один… ну да. Чтобы… ну, мало ли…
Марина почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— Завтра я сменю замки, — ровно сказала она. — И очень прошу: больше никогда не отдавай мои ключи без моего согласия.
Этап 3. Новоселье, на которое хозяйку не позвали
Замок Марина сменила уже на следующий день, пока муж был на работе. Звонок свекрови не заставил себя ждать.
— Марина, это что за цирк? — закричала она в трубку. — Я приехала, а ключ не подходит!
— Потому что я его не давала, — спокойно ответила Марина. — В гости — пожалуйста, но по звонку.
— Да как ты смеешь! — свекровь почти перешла на визг. — Это что же, я к собственному сыну попасть не могу?!
— Можете. Когда он дома и ждёт вас, — отрезала Марина. — Мне пора, я на работе.
Она отключила телефон и впервые за долгое время выдохнула свободно.
Но спокойствие длилось недолго.
Через неделю Дима, переминаясь с ноги на ногу, сообщил:
— Мама решила устроить нам новоселье. Сказала, что сама всё организует, позвонит родственникам.
Он виновато посмотрел на жену:
— Я пытался сказать, что мы хотели тихо, вдвоём… но ты же знаешь маму.
Марина знала. Поэтому открыла календарь и твёрдо заявила:
— Хорошо. Только новоселье мы будем устраивать мы. И правила тоже наши. Гости — максимум десять человек, без ночёвок. И никакого «семейного дивана».
Дима хотел что-то возразить, но передумал.
В день новоселья Марина вернулась с работы пораньше, чтобы успеть накрыть стол. Их собственный — аккуратный, круглый. Без скатерти, усыпанной вышитыми розами, как у свекрови.
Звонок в дверь раздался раньше, чем она ожидала. На пороге стояла Галина Петровна… и двое грузчиков.
— Где у вас тут гостиная? — бодро спросила она, даже не здороваясь. — Ребята, несём диван!
За их спинами красовался тот самый «семейный» монстр: массивный, с потерявшей цвет обивкой и резными львиными лапами.
— Мама, мы же говорили… — растерялся Дима.
— Я говорила, — поправила его Марина, перекрывая проход. — Этот диван здесь стоять не будет.
Грузчики переглянулись.
— Девушка, нам бы только занести, остальное ваши проблемы, — осторожно произнёс один.
— Нет, — твёрдо сказала она. — Разворачивайтесь.
И добавила: — Галина Петровна, вы могли бы хотя бы спросить.
Свекровь вспыхнула:
— А ты могла бы проявить уважение! Этот диван ещё твой свёкор своими руками собирал! На нём Димочка вырос. Это память!
— Память не обязана занимать полкомнаты, — спокойно ответила Марина, хотя внутри всё дрожало. — Если он так дорог, поставьте его у себя.
Она посмотрела на грузчиков:
— Извините за неудобство. Мама погорячилась.
И, не давая свекрови вставить слово, протянула им купюры:
— За ваш счёт доплачу сама. Разворачивайте.
Грузчики с облегчением выкатили диван обратно в лифт.
Галина Петровна стояла посреди коридора, красная от злости.
— Наглая, неблагодарная… — шептала она, едва сдерживаясь. — Это была моя последняя капля, Марина. Я сына одна растила, а он позволяет тебе вытирать об меня ноги!
— Никто по вам не ходит, — прошептала Марина. — Я просто защищаю свой дом.
Новоселье всё равно состоялось. Родственники пришли с тортами и цветами, дружно восхищались видом из окна и спрашивали, «когда детки». Свекровь демонстративно сидела в углу, иногда бросая громкие реплики:
— Вот раньше невестки помягче были…
— У некоторых матери слово имели…
Марина терпела. До того момента, пока не услышала, как Галина Петровна шепчет кому-то из тётушек:
— Ничего, я её дожму. Квартирка-то всё равно на нашего Димочку перепишется. Марина без него кто? Никто.
Эти слова оказались последней каплей.
Этап 4. Разговор, после которого стены задышали
Когда гости ушли и квартира впервые за день затихла, Марина закрыла за последним родственником дверь и повернулась к Диме.
— Нам надо поговорить, — сказала она. — Без мамы.
Тот устало сел на табурет:
— Я понимаю, ты злишься… Но ты тоже могла бы…
— Я не злюсь, Дима, — перебила она. — Я устала.
Она поставила перед ним папку с документами. — Здесь всё: ипотечный договор, выписка из реестра, график платежей. На чьё имя оформлена квартира — ты знаешь.
Он кивнул, не поднимая глаз.
— Я не отнимаю у тебя права считать этот дом своим, — тихо продолжила она. — Но я не позволю твоей маме решать за нас.
Она села напротив. — У меня к тебе один вопрос. Ты готов наконец отделиться от неё? Жить своей жизнью — со мной, а не с ней?
Дима молчал долго. За окном ехали машины, где-то на детской площадке смеялись подростки.
— Она одна, — наконец сказал он. — Ей кроме меня никого нет.
Он поднял глаза. — А ты хочешь, чтобы я её бросил.
— Я хочу, чтобы ты перестал жить её жизнью, — спокойно ответила Марина. — Она взрослая женщина, у неё есть жильё, пенсия, подруги. Да, ей будет одиноко. Но это не повод переселяться к нам и устраивать здесь филиал её квартиры.
Она помолчала и добавила:
— Я не против помощи, визитов, праздников. Но я против того, чтобы она распоряжалась нашей жизнью. И чтобы ты отдавал ей ключи от моего дома.
— Это не только твой дом, — упрямо сказал Дима, но голос уже не звучал уверенно.
— Юридически — мой, — кивнула Марина. — Эмоционально — наш, если ты этого хочешь.
Она подошла к окну и, не оборачиваясь, произнесла:
— Я ставлю условие, Дим. Или ты сам рассказываешь маме, что жить с нами она не будет, ключей у неё нет и не будет, диван останется в гараже. И сам выстраиваешь границы.
Она обернулась. — Или мы расходимся. Я останусь в этой квартире одна.
Слова прозвучали спокойно, но в груди всё сжалось. Она не была уверена, что готова к разводу, но понимала: по-другому Дима никогда не повзрослеет.
Он уставился на неё, как на чужую.
— Ты серьёзно?
— Да, — ответила Марина. — Очень.
Ночь они провели почти молча. Каждый думал о своём. Утром Дима собрался и ушёл к матери «поговорить».
Марина ходила по пустой квартире, как по палубе корабля в шторм. Казалось, стены сжались, потолок стал ниже. Она пыталась отвлечься коробками с вещами, но руки всё равно дрожали.
Вечером дверь тихо открылась. Дима вошёл, не разуваясь, и долго смотрел на неё.
— Ну? — спросила она, не в силах больше терпеть.
— Я сказал маме, что жить с нами она не будет, — хрипло произнёс он. — Что ключей у неё нет. Что диван остаётся в гараже.
Он усмехнулся безрадостно. — Она орала, что ты меня против неё настраиваешь, что ты ведьма и разрушила нашу семью. Сказала, что больше не придёт.
Марина кивнула, и неожиданно для себя почувствовала не радость, а тоску.
— Мне жаль, что всё так, — сказала она. — Но по-другому нельзя.
Дима подошёл ближе.
— Я тоже так думаю, — тихо ответил он. — Я… наверное, впервые в жизни с ней не согласился. И знаешь, что самое странное? Мне стало… легче.
Он прижал её к себе. — Трудно, но легче.
Эпилог. Дом, в который приходят по приглашению
Прошёл год. В квартире наконец исчезли последние чужие коробки. На их место пришли полки с книгами, фотографиями, зелёными растениями. Угловая плита заняла своё место на кухне. По вечерам там пахло пирогами и кофе, а не маминым борщом и упрёками.
Галина Петровна первую половину года не звонила вообще. Потом — иногда отправляла короткие сообщения сыну: «Как ты?», «Денег хватает?», «Передай ей, что не обижаюсь».
Однажды Дима осторожно спросил у Марины:
— Можно я приглашу маму на чай? Она… кажется, немного остыла.
Марина подумала и кивнула:
— Можно. Только давай сразу: на час-полтора. Без разговоров про диван и «чью» квартира.
Свекровь пришла с пирогом и банкой домашних огурцов. На пороге она остановилась, словно вспоминая, как раньше пыталась войти здесь как хозяйка.
— Здравствуйте, Марина, — сказала она аккуратно, почти вежливо.
— Здравствуйте, Галина Петровна, — так же сдержанно ответила Марина.
За столом разговор шёл осторожно, по нейтральным темам. Галина Петровна пару раз начинала: «А вот тут можно было бы стенку передвинуть…», но сама же себя одёргивала.
Когда она уходила, неожиданно задержала руку Марины в своей:
— Квартира у тебя… красивая. Домашняя.
Она сглотнула. — Димка сказал, что ипотеку ты почти сама тянешь. Молодец. Я бы не справилась.
Марина удивлённо посмотрела на неё.
— Спасибо, — только и сказала.
Дверь закрылась. Дима обнял Марину за плечи:
— Кажется, мама потихоньку учится жить отдельно.
— А мы — вместе, — улыбнулась Марина.
Вечером, уже лёжа в кровати, она достала из прикроватной тумбочки те самые ключи. Теперь они были прохладными и приятными на ощупь. К ним добавился один новый — от нижнего ящика комода, где лежали документы на квартиру и маленький конверт с надписью «На будущее ребёнка».
Марина погладила живот — совсем ещё незаметный, на самом раннем сроке.
— Это будет наш дом, — шепнула она едва слышно. — Без «семейных диванов» и чужих ключей. С гостями — по приглашению.
За стеной тихо работала посудомойка, в окне мерцали огни парка. Квартира больше не казалась крепостью, которую надо оборонять. Она стала тем, чем и должна быть: местом, где безопасно. Где свои решения принимаешь сам.
И каждый раз, когда Марина слышала в трубке голос свекрови:
— Марина, можно мы с отцом к вам в воскресенье?
она улыбалась и отвечала:
— Конечно, Галина Петровна. Мы будем рады.
Потому что теперь она точно знала: радость от визита родных начинается там, где заканчиваются их претензии на твой дом.
